(no subject)

Показалось, что на окне, за шторой виноградной, зажужжала муха.
Смотреть не рисковала.
Прислушивалась.
Так вдруг захотелось, чтобы это была муха.
Живая и бодрая муха в моем доме.
Посреди зимы и моей растерянности.

(no subject)

Я сижу в аэропорту, ем соленый крендель, пью какао и думаю о тебе. Я даже не думала, что буду думать о тебе, если честно, не ожидала, что буду что-то чувствовать, по меньшей мере, перед встречей. Я просто подумала «у меня будет время в Берлине, почему бы не занять его таким образом, это будет забавно». Но со вчерашнего вечера я так интенсивно разговариваю с собой о тебе, и с тобой, конечно же, тоже. В общем, я тебе уже все сказала, наверное, поэтому, когда не смогла тебя застать онлайн, не смогла отправить тебе смс, не смогла позвонить по номеру так, как он был записан, облегченно подумала — ну ок, так тому и быть. Я, конечно, могла бы выяснить, как правильно тебе звонить и писать, или, по меньшей мере, ответила бы на твои звонки. Я же, зажав динамик (как на этом чертовом новом телефоне выключается звук входящего звонка??), металась по магазину, сшибая отоваривающихся пенсионеров. Я не хочу тебя видеть? Что это такое? Я боюсь тебя видеть? Я не понимаю сама.
Я пытаюсь вспомнить, какой я была в то время, когда мы были вместе. Я любила тебя, мне интересно? Прости, это, конечно, может звучать обидно. Конечно, любила, но, как именно, мне интересно знать. Вспомнить бы. Я помню какой-то сор, какие-то обрывки ниток, пух, катышки наших отношений. Ну, может, да, помню первый поцелуй. Дождь ведь был, да? Еще запомнила, как ты говорил, что сначала тебе понравилась моя попа — ты увидел меня со спины, а потом уже и все остальное. Меня это удивило. И ты предложил встречаться. А я растерялась, и сказала — ну, не знаю.... А ты сказал — давай попробуем, разреши мне попробовать. Я разрешила.
А дальше. Дальше несколько месяцев мы были вместе. Но я так мало помню, какая жалость. Ты медицину учил, так ведь? Мы спали все время в твоей комнате, может, пару раз только у меня. Как мы спали, я помню плохо. По-моему, мне нравилось. Только один раз, когда ты решил устроить максимально долгий секс, я как-то приуныла в процессе. Ты еще включил Аэросмит, и он повторился, не знаю сколько раз. Но ты был так горд, что я не могла тебя остановить. Ну это возраст такой, сейчас уже не знаю, может, и мне было любопытно все-таки.
Я помню, я приходила к тебе ближе к ночи или ночью, иногда после пары бокалов вина, как-то так, да наверное, даже и часто. Это дорогу от моего общежития до твоего я бы нашла и сейчас, точно. Ты как-то готовил мне ужин на кухне. Не помню, было ли вкусно, ты был так торжественно взволнован, что скорее всего вкуса я поэтому и не заметила. Помню, мы вместе ходили в душ на твоем этаже. Помню, у тебя пересыхала кожа, и ты все время мазал ее кремом. Тебя еще всегда волновало, как ты выглядишь, как я выгляжу, как мы выглядим вместе. Это меня всегда удивляло: не быть ты хотел, а выглядеть.
А я курила, кстати? Я ведь курила тогда, наверное, а вот тебя я с сигаретой не помню, и не помню, чтобы ты был против. Но ты же такой зануда, должен был бы. Вообще мне было с тобой уютно, комфортно. Не помню затруднительных ситуаций. Поэтому сейчас я хотела с тобой все-таки встретиться, мы бы нормально поговорили, я уверена. Было бы весело.
Конечно, я помню, как мы ездили к тебе домой, и все эти ужины с твоими родителями, и поездки семьей по магазинам, и вручение рождественских подарков, и твоих друзей, это был один из самых лучших праздников в жизни. И еще помню ту комнату, в которой мы спали, на первом этаже, с большим окном во всю стену и стеклянной дверью. К тебе пришел утром друг, как его звали? Кристиан, что ли. Я была полуголая, нам было неловко, я это помню.
Я помню оранжевые розы, что ты мне подарил. Почему-то помню, как пришла однажды к себе, а ты сидел под дверью, чуть ли не лежал на полу, и я сказала: «Что ты тут делаешь?» И ты, как, собака просил что-то, а я говорила «нет». Почему так произошло? Почему ты стал просить вдруг, а мне стало все равно. Почему я ничего не чувствовала, когда ты приехал следом за мной в Россию. И почему я, кстати, не сказала тебе, что приезжать не надо. Наверное, сказала, но ты не верил. И что-то ты тут напивался и не знал, что делать в холодной, неуютной, уродливой россии, где странная, чужая уже лена больше тебя не любит и не хочет, и говорит какую-то глупость, типа «мне нужно время». Я даже не разу тебя не поцеловала. Я ничего не чувствовала. Мне хотелось, чтобы ты поскорее уехал. Зачем я врала-то про время. Прости.
Но. Накосячил ты. Это точно. Перемкнуло меня у тебя там, у родителей. Блин, я как кошка, которая всегда запомнит, кто ей на хвост наступил. Я помню, у тебя было дурное настроение весь день, и я чувствовала себя такой потерянной там, без тебя. Тогда и началось.
Я ехала сейчас в поезде и больше всего боялась, что ты станешь меня искать, потому что меня легко вычислить, ты знаешь рейс, знаешь, откуда я еду. Я представляла, как ты зайдешь на станции и пойдешь по вагонам, а я отвернусь и буду смотреть в окно.
Я думаю, тебя очень волновало, как ты будешь сейчас выглядеть, каким я тебя найду. Ты выглядишь прекрасно. И мы точно увидимся.